Мы говорим «облако» так часто, что почти поверили: цифровой мир действительно находится где-то наверху.
Wi-Fi не имеет проводов. Смартфон подключается к серверу за тысячи километров за доли секунды. Видеозвонок начинается одним нажатием. Деньги переходят между странами почти мгновенно. AI-модель отвечает из дата-центра, местоположение которого пользователь даже не знает.
Всё выглядит так, будто современный интернет наконец освободился от физического мира.
Но стоит опуститься на несколько километров ниже поверхности океана — и обнаруживается совсем другая реальность.
Там, в темноте, лежат кабели, от которых зависит практически вся международная цифровая экономика.
И, возможно, именно они — одна из самых недооценённых точек уязвимости технологического мира.
В сентябре интернет внезапно вспомнил, что у него есть география
В сентябре 2025 года повреждения подводных кабелей в Красном море нарушили интернет-соединение в нескольких странах Азии и Ближнего Востока. Проблемы почувствовали пользователи в Индии, Пакистане и ОАЭ. Microsoft сообщила о повышенной задержке для части трафика Azure и начала перенаправлять его по другим маршрутам. Причина повреждений на тот момент оставалась неясной.
В этом эпизоде есть интересная деталь.
Сам Azure не «сломался».
Дата-центры продолжали работать. Серверы были включены. Приложения существовали. Данные никуда не исчезли.
Проблема находилась между ними.
И это важный сдвиг в понимании современной IT-инфраструктуры: иногда самая критичная технология компании — это технология, которой компания никогда не видела и которой вообще не управляет.
99% международных данных идут не через спутники
В массовом представлении глобальный интернет часто выглядит примерно так: спутники, вышки, 5G, Wi-Fi, облака.
Реальность значительно менее футуристична.
По данным Международного союза электросвязи ООН — ITU — более 99% международного трафика данных передаётся через подводные телекоммуникационные кабели. Они обеспечивают международные финансовые операции, облачные сервисы, государственные коммуникации и повседневный интернет.
В 2026 году ITU оценивал совокупную протяжённость коммерческих подводных кабелей более чем в 1,7 млн километров. А карта TeleGeography за 2026 год показывает уже 694 действующих и планируемых кабельных системы и 1 893 точки выхода кабелей на берег. Методики подсчёта отличаются, но масштаб понятен: под океанами существует отдельная глобальная инфраструктура, почти невидимая для людей, которые ежедневно от неё зависят.
Мы построили цифровую цивилизацию, фундамент которой буквально лежит на морском дне.
Самое удивительное — насколько физической остаётся цифровая экономика
Внутри современного подводного кабеля проходят оптические волокна.
По ним свет несёт данные между континентами.
Вокруг — защитные слои. Ближе к берегу кабели дополнительно защищаются, потому что именно мелководные зоны особенно опасны: здесь находятся суда, якоря, рыболовные тралы и другая морская деятельность.
И это приводит к довольно ироничной ситуации.
Мы обсуждаем quantum computing, generative AI, autonomous agents и модели с триллионами параметров.
Но работу всей этой сложнейшей системы может нарушить… якорь.
ITU отмечает, что значительная часть повреждений связана не с кибератаками и не со сложным саботажем, а с обычной человеческой деятельностью — прежде всего рыболовством и судовыми якорями. В статистике ITU за 2025 год на человеческую деятельность приходилось около 86% кабельных повреждений.
Это почти идеальная метафора нашей технологической эпохи.
Чем сложнее становится верхний слой технологий, тем легче забыть про простой физический слой, который держит всё остальное.
Кабели рвутся постоянно. И обычно мир этого не замечает
Повреждение подводного кабеля — не чрезвычайно редкое событие.
ITU сообщает о более чем 200 ремонтах кабелей в год — то есть в среднем несколько случаев каждую неделю.
Но интернет спроектирован с резервированием.
Трафик можно перенаправить.
Один маршрут выходит из строя — данные идут другим.
Именно поэтому большинство людей никогда не узнают, что где-то на дне океана в этот момент ремонтное судно ищет повреждённый участок оптоволокна.
Проблема начинается тогда, когда резервных маршрутов мало.
Или когда несколько кабелей проходят через одну географическую точку.
Или когда страна сильно зависит от небольшого числа соединений.
Или когда альтернативный маршрут существует технически, но имеет гораздо меньшую пропускную способность.
Тогда «обрыв кабеля» перестаёт быть проблемой телеком-оператора и становится проблемой банков, облаков, бизнеса, государственных сервисов и обычных пользователей.
Починить интернет сложнее, чем заменить провод
Здесь цифровая скорость сталкивается с физической.
Чтобы восстановить повреждённый подводный кабель, недостаточно отправить инженера с инструментами.
Нужно определить место повреждения, организовать специализированное судно, получить разрешения, иногда пройти таможенные и административные процедуры, добраться до нужной точки, поднять кабель с морского дна, удалить повреждённый участок, соединить волокна и снова уложить систему.
ITU в своём итоговом отчёте 2026 года отдельно называет среди глобальных проблем увеличение времени ремонта, ограниченную доступность ремонтных судов в некоторых регионах, сложные разрешительные процедуры и географическую концентрацию инфраструктуры.
То есть у системы есть странный временной дисбаланс.
Информация пересекает океан за миллисекунды.
Ремонт инфраструктуры, которая её переносит, может занимать дни или значительно дольше.
Цифровая экономика работает со скоростью света.
Её физическая инфраструктура — со скоростью корабля.
Подводный кабель стал объектом национальной безопасности
Есть ещё одно изменение, которое произошло почти незаметно.
Когда-то кабель был прежде всего инфраструктурой телекоммуникационной отрасли.
Сегодня это уже вопрос государственной безопасности.
После серии повреждений подводной инфраструктуры в Балтийском море НАТО в январе 2025 года запустило операцию Baltic Sentry, усилив присутствие кораблей, морской авиации и средств наблюдения в регионе. В течение предыдущих месяцев были повреждены несколько энергетических и телекоммуникационных соединений. Причины отдельных инцидентов расследовались, а возможный саботаж стал предметом серьёзного внимания европейских стран.
В обзоре НАТО за май 2025 года отмечалось, что за предыдущие 15 месяцев в Балтийском море были повреждены как минимум 11 подводных кабелей различных типов.
Это не означает, что каждое повреждение — диверсия.
Напротив, обычные якоря и рыболовство по-прежнему остаются важнейшими причинами аварий.
Но сама неопределённость изменила отношение к инфраструктуре.
Кабель теперь одновременно является коммерческим активом, телекоммуникационной системой и стратегическим объектом.
А теперь представим это с точки зрения бизнеса
Вот где тема перестаёт быть рассказом о далёких океанах.
Допустим, компания говорит:
«У нас всё в cloud».
Хорошо.
Но где находится cloud?
Как ваша страна связана с этим регионом?
Каким физическим маршрутом туда идёт трафик?
Есть ли второй маршрут?
И действительно ли второй маршрут физически независим от первого — или оба в какой-то точке сходятся в одном месте?
Это принципиально разные вещи.
Компания может иметь два интернет-провайдера и считать, что получила redundancy.
Но если оба провайдера в итоге используют один международный маршрут или одну критическую точку инфраструктуры, реального резервирования может оказаться значительно меньше, чем кажется.
Именно поэтому зрелый разговор о business continuity постепенно должен выходить за пределы серверов, firewall, backup и disaster recovery.
Стоит задавать и инфраструктурные вопросы:
- Как устроено международное соединение нашего оператора и существуют ли физически независимые маршруты?
- Где расположены наши основные cloud regions и что произойдёт при деградации одного направления?
- Может ли критичный сервис работать при повышенной latency, если трафик будет перенаправлен?
- Зависит ли резервный канал от той же физической инфраструктуры?
- Проверяли ли мы такой сценарий на практике или просто предполагаем, что failover сработает?
Пять вопросов — но они могут изменить качество всей архитектуры отказоустойчивости.
И здесь появляется ещё один парадокс: AI делает кабели важнее, а не менее важными
Можно было бы предположить, что мир AI станет менее зависимым от старой телекоммуникационной инфраструктуры.
Происходит обратное.
AI требует огромного обмена данными между пользователями, дата-центрами, облачными регионами, CDN, корпоративными системами и вычислительными кластерами.
Чем больше вычислений концентрируется в крупных инфраструктурных центрах, тем важнее становятся каналы, соединяющие эти центры с остальным миром.
По данным ITU, инвестиции в подводную инфраструктуру резко выросли: с примерно $0,8 млрд в 2015 году до $9,7 млрд в 2025 году, причём всё более заметную роль в финансировании новых систем играют крупнейшие технологические компании.
Это логично.
Если раньше Big Tech владел программным слоем интернета, сегодня ему всё важнее контролировать или гарантировать доступ и к физическому слою.
Cloud постепенно становится infrastructure business в самом буквальном смысле.
Даже страна без моря зависит от морского дна
Для Армении эта тема на первый взгляд может показаться далёкой.
У страны нет выхода к морю и, соответственно, собственных океанских landing stations.
Но landlocked не означает disconnected.
Международный интернет-трафик всё равно проходит по наземным трансграничным сетям, которые затем подключаются к более широкой мировой инфраструктуре — в конечном итоге включая подводные системы.
Поэтому для страны вроде Армении вопрос устойчивости выглядит немного иначе.
Не «сколько у нас подводных кабелей?», а:
сколько у нас действительно независимых международных маршрутов?
Именно географическое разнообразие — разные направления, разные операторы, разные точки подключения — становится стратегической характеристикой цифровой экономики.
ITU в своём отчёте 2026 года отдельно выделяет geographical diversity как один из ключевых элементов устойчивости мировой кабельной инфраструктуры.
Это уже вопрос не только телекоммуникаций.
Это вопрос способности страны размещать дата-центры, привлекать технологические компании, обеспечивать финансовые сервисы и строить инфраструктуру для AI.
Мы слишком долго смотрели только на то, что находится поверх интернета
Последние десять лет технологическая индустрия была одержима верхними слоями.
Applications.
Cloud.
SaaS.
AI.
Models.
Agents.
Но под ними остаётся физический мир.
Дата-центры требуют земли и электричества.
Чипы требуют фабрик и воды.
Сети требуют оптоволокна.
А глобальный интернет требует океанов, кораблей, landing stations и миллионов километров кабеля.
Возможно, следующий этап цифровой зрелости начинается именно тогда, когда мы перестаём считать инфраструктуру чем-то невидимым.
Потому что невидимость не означает отсутствие.
Иногда наоборот.
Самые важные системы становятся незаметными именно потому, что работают слишком хорошо.
До тех пор, пока одна из них не перестаёт работать.
Мы называем современный интернет облаком.
Но у облака есть дата-центр.
У дата-центра есть электросеть.
У сети есть маршруты.
А у глобального интернета есть морское дно.
И, возможно, чтобы понять будущее цифровой экономики, иногда нужно смотреть не вверх — в облако, а вниз, на несколько километров под воду.